Поджогом СК следователь Митасов хотел уничтожить заявление об уходе

Share:

Суд удовлетворил ходатайство Генпрокуратуры, которая попросила изменить домашний арест на заключение под стражу для следователя по особо важным делам отдела московского управления СКР Максима Митасова. Его задержали 2 декабря по обвинению в поджоге здания отдела СК по Троицкому и Новомосковскому округам. Следователь сознался в преступлении и объяснил поджог конфликтом с начальником. Однако что это была за ссора и что ей предшествовало, до сих пор никто не знал. Нам стали известны новые подробности.

Защитники Митасова уверяют – за решеткой ему, инвалиду (с пересаженной почкой, с ампутированными пальцами и т.д.), не выжить. Правда, не понятно, как вообще тяжелобольной человек мог каждый день ходить на работу в СК и что-то расследовать.

Фото предоставлено пресс-службой суда

Двухэтажное здание следственного отдела СК России по Троицкому и Новомосковскому округам столицы заполыхало в ночь с 18 на 19 июня 2017 года. Обошлось без жертв. Дотла сгорели лишь два кабинета, где в сейфах хранились документы. Расследованием поджога занимались сотрудники центрального аппарата СК.  Искали виновных почти 2,5 года. Наконец в ноябре прошлого года были задержаны некие Мамедов и Зейдов, которые признались, что пошли на преступление за 50 тысяч рублей, а организатором и «финансистом» поджога был следователь Митасов. 

— Он с детства мечтал следователем быть, — рассказывает отец, в прошлом высокопоставленный полицейский Александр Митасов. – Еще когда учился в Московской академии экономики и права, стал, по сути, помощником прокурора. А когда закончил вуз, без раздумий пошел работать в прокуратуру, потом в СК. 

Воспитывал парня я правильно. Но у него приключилась беда — диабет. Постоянно на инсулине. Ну а потом были все вытекающие из этой болезни последствия… В 2017 году он разводился с женой, плюс стресс на работе. В общем, все наложилось. 

— Максим никогда не был карьеристом и не гнался за руководящими должностями и работой в главке, — говорит его коллега. — Предпочитал службу «на земле». В нем сочетались эрудиция, смекалка, ответственное отношение к делу и какая-то необузданная лихость — или грудь в крестах, или голова в кустах. Эта была его любимая работа.

Среди дел, которые он расследовал, было много громких. Вот, скажем, двойное убийство в Подмосковье в 2012-ом году. Охранник залез в коттедж и расстрелял хозяев: дизайнера-архитектора и его жену. Или зверское убийство целой семьи, в том числе  семилетнего мальчика, совершенное обезумевшим соседом-полицейским в Люберцах в 2015 году. Убийца разрезал тела.  Максим тогда 15 часов проводил осмотр места преступления. Также он задержал белоруса, который изнасиловал 8-летнего сына священника в Воскресенском поселении. Вел расследование, нашел психологический контакт с детьми, после чего они под видео все рассказали. 

Но в последние годы Митасов сдал. Коллеги говорят, что он стал прикладываться к бутылке. И все это на фоне проблем в семье. Перестал следить за своим здоровьем, что стало причиной отказа почек. Ну и дела расследовал уже, мягко говоря, не так бойко. 

Начальник долго терпел его бесконечные отсутствия на работе по «больничному». А потом заставил написать рапорт об уходе по собственному желанию без даты и положил его в сейф в рабочем кабинете. И, поскольку он часто стал говорить: «Мне такие работники не нужны», то увольнение было не за горами. А тут еще оказия случилось, почти как в анекдоте, — Митасов сломал ногу.

Видимо, тогда и родилась идея поджечь здание СК.

— Он до этого скрывал, что у него проблемы со здоровьем, а тут уже все было очевидно, — говорит друг Николай. — Уязвило его, что дослужился до подполковника, а могут «списать на берег» из-за больничных листков.  Думал, наверное, что пожар — это выход: сгорит его рапорт вместе с сейфом, а начальника снимут за ЧП. Это, кстати, в итоге и случилось. 

Максим обратился к своему приятелю по училищу. Тот подыскал людей, готовых поджечь здание за деньги. В общем, не Джеймс Бонд в плане конспирации.

— Сейчас он осознает, что все это была полнейшая бессмыслица, – говорит отец.  —  Доказано ведь, что диабет влияет на голову. Вот и повлиял…Он раскаивается, вину полностью признает. Написал «чистуху», как выражаются следователи.  Я его не оправдываю, но он действительно очень переживает. За время, что прошло с момента поджога, он сам себя «съел». В итоге превратился в тяжелобольного человека с «диабетической стопой», с искусственной почкой, гепатитом и еще целым букетом других не менее серьезных заболеваний, которые он просил не называть. 

Ущерб от пожара эксперты оценили в шесть миллионов рублей. Кстати, само здание отдела СК оказалось в перечне строений, которые подлежат сносу из-за строительства. Через неделю после пожара все переехали в новое здание, а подожженный особняк и правда снесли.  

Эту историю вполне можно было считать трагикомичной, а главного героя пожалеть. Но по мне так она обнажила одну из главных проблем нашего следствия: там зачастую работают люди, которые по болезни делать этого не могут (но они каким-то чудом проходят ежегодные медкомиссии). В итоге о своих недугах, препятствующих несению службы в силовых структурах, они вспоминает только тогда, когда сами оказываются за решеткой. А еще коллеги Митасова задают вопрос: не слишком ли много времени уделяется в СК кадетам, казакам и культуре в то время, как вопрос здоровья (в том числе психологического) личного состава остается за пределами внимания руководства.

Источник: mk.ru

Leave a reply