Эксперт по элитам связал выборы в Госдуму с предстоящим транзитом власти

Share:

Итоги выборов в Государственную думу остаются в центре внимания. Уже в ходе избирательной кампании было видно, что Кремль считает эти выборы чуть ли не судьбоносными. С чем это связано? Какие шаги партия власти может предпринять, получив очередной мандат доверия в виде конституционного большинства в парламенте? На эти вопросы «МК» попросил ответить известного специалиста по элитам, доктора социологических наук Ольгу Крыштановскую.

– В оценках итогов выборов встречаются как минимум две точки зрения. Одни видят в победе единороссов некую «заморозку» политической жизни, стагнацию или застой. Другие, напротив, считают, что очередной мандат доверия будет использован партией власти для более крутых решений, чем даже пенсионная или конституционная реформы. К какой точке зрения склоняетесь вы?

– Начнем с того, что эти две точки зрения не противоречат друг другу. Я считаю, что элементы застоя совершенно не связаны с тем, куда направляется политическая система. Они связаны с кадровой политикой, с тем, как долго люди находятся у власти. Когда нет смены руководителей, мы называем это кадровым застоем, и аналогию проводим с поздним советским периодом.

Да, президент у нас уже длительное время находится у власти. Но он не один же управляет страной. И если посмотреть на его команду, то были два периода ее серьезного обновления. Но, несмотря на кадровые подвижки, есть узкий круг людей, которые неизменно с ним остаются – «старая гвардия». Они занимают ключевые позиции в системе власти.

После окончания первого президентского срока таких «ключевиков» было 72 человека. Теперь их значительно меньше. Но есть такие, кто остался на ключевых позициях. Например, Николай Патрушев, секретарь Совбеза. Есть кто сохранил влияние, остался в команде, но ушел с госслужбы в бизнес. Думаю, примеры вы сами назовете. То есть элементы застоя есть.

Но сказать, что сам Путин и его команда не осознают опасности такого застоя — это неправильно. Они осознают и поэтому делают шаги, чтобы какое-то обновление происходило. Мы видим волны прихода во власть молодых губернаторов, молодых членов правительства, а сейчас и молодых депутатов в Государственной думе увидим. Значит, есть процесс старения элиты, но есть и поиск новых людей.

В то же время, у значительной части населения страны наблюдается ощущение некоего тупика, невозможности вырваться из порочного круга. Это вызывает у критически настроенных групп депрессию, у некоторых апатию, чувство, что ничего нельзя изменить. Они восприняли итоги выборов, как очередной проигрыш, как наступление власти на их гражданские права.

Предвыборная эйфория сменяется фрустрацией, надежды – пессимистическими настроениями и ожиданиями, что «дальше будет хуже». Но заметьте, в этот раз не было электоральных волнений. Апатия – да, разочарование – да. Но в целом системе удается сохранять стабильность.

– Можно ли ждать после этих думских выборов неких ходов по обеспечению плавной сменяемости власти, например, операции «Преемник» или создания для Путина какой-то персональной должности, как произошло в Казахстане? Может, из-за этого такая была бойня на этих выборах?

– Безусловно, эти выборы очень важны как раз в связи с подготовкой транзита власти. Взгляды общества и власти на этот процесс — совершенно разные.

Значительная часть общества, особенно молодая его часть, хочет перемен, и негодует, что власть не дает возможности этим переменам случиться. Логика власти другая: в момент транзита не допустить глобальной дестабилизации, не дать пойти стране под откос.

Понятно, что если власть ничего не будет делать и пустит все на самотек, на выборах может победить оппозиционный кандидат, и тогда начнутся люстрации, потоки новых законов, экономические реформы, изменения Конституции, в общем, революционные процессы. Мы все помним оранжевые сценарии…

Власть хочет революционные процессы как-то притушить, снизить накал, сохранить управляемость. Да, за этим стоит и судорожное желание кого-то сохранить свою власть, капиталы, недвижимость. Но не стоит упрощать. Дело не только в личном эгоизме власть имущих. Здесь сталкиваются разные ментальности, разные представления о добре и национальном интересе.

Внутри власти понимают проблему неизбежного транзита как ответственность элиты за то, чтобы система не рухнула, не перекосилась, чтобы не было страшных социальных последствий для общества. Интеллигенция, самые образованные и мобильные группы общества требуют перемен, считают, что созданная Путиным система не жизнеспособна, пытаются привести к власти иных людей, заточенных на прогресс и открытость.

Эти выборы были очень важны для обоих противостоящих групп. Для власти это была проба новых инструментов. Для общества – попытка бороться с «оковами». Власть хочет спокойно завершить большое «пересаживание», когда чиновники поменяются местами, создавая иллюзию обновления, но сохранят систему.

Этот план действий разработан узкой группой стратегической элиты. Они знают, куда они клонят, что они хотят изменить. План, транзита, конечно, хранится в секрете. И мы только можем догадываться, вглядываясь в туман, окружающий государственное здание. Поэтому у них фора. Они знают, куда идут, все остальные вынуждены довольствоваться гаданием на кофейной гуще.

– Можно ожидать резких изменений во внешней политике после этих выборов? Может, Кремль станет проводить более жесткий курс по отношению к Западу? Например, Россия выйдет из ПАСЕ, если европарламент сохранит антироссийскую направленность, или решит в свою пользу проблему Донбасса. Что вы думаете на этот счёт?

– Почему только жесткий курс? А если наоборот – более мягкий?

– Вы считаете, итоги выборов в Госдуму на внешнеполитическом курсе не скажутся?

– Смотрите, Сергей Лавров вряд ли случайно оказался в первой пятерке списка «Единой России». Разговоры давно ходят, что он покинет пост главы МИДа, и тогда многое будет зависеть от того, кто придет на смену ему. Но поскольку главой государства до 2024 года остается Путин, то принципиальное изменение внешнеполитического курса зависят не столько от министра иностранных дел, сколько от президента.

У Путина достаточно ясная позиция. Она сводится к тому, что Россия – великая держава, и мы заставляем других считаться со своей точкой зрения, мы наращиваем свое международное влияние. И не выходим по своей воле ни из каких международных организаций, из ПАСЕ в том числе. Поэтому нет оснований думать, что мы сейчас вдруг развернемся и выйдем откуда-то. Для таких шагов должно что-то случиться.

По поводу Донбасса. Пока ситуация заморожена. Но так будет не всегда. Какое-то решение будет. Вопрос — сейчас или в какой-то другой момент? Это связано с внутренней политикой, с процессами, которые сейчас происходят, и с этапом транзита власти в том числе. Не думаю, что вопрос ДНР и ЛНР будет решаться срочно и отдельно от других. Ведь мы способствовали образованию нескольких «осколков» на постсоветском пространстве: Приднестровье, Абхазия, Южная Осетия. Проект Новороссии пока не реализован, и все эти территории имеют непонятный статус. Это может измениться.

Все, что делалось там, не было случайным. И такого подхода: «Ну, ладно, надоело, Бог с ним, пусть идут, куда хотят» — такого, конечно, не будет. Геополитическая логика тут очевидна.

А вот ожидать ли более мягкой политики России по отношению к Западу – это зависит от действия западной элиты. Поскольку мы не видим, что там позиция смягчается, значит и поворот России на Восток останется приоритетным направлением внешней политики.

Добавлю только, что тот поворот на восток, который у нас наметился после 2014 года, он становится все более и более очевидным и важным. Здесь существует много наработок. Мне кажется, что это направление будет становиться все более и более важным. И тут вопрос не в том – ПАСЕ или не ПАСЕ, а в тренде. Все-таки развитие связей в Азиатско-Тихоокеанском регионе, усиление сотрудничества с восточными странами будет усиливаться.

Источник: mk.ru

Leave a reply