Илья Хржановский: «Человеку дан адский дар пандемии»

Share:

Автор DAU рассказал о новом проекте

В ходе online-лекции «Катастрофа и современный человек. Кто мы?» режиссер и автор проекта DAU Илья Хржановский рассказал о своем фильме и работе над новым проектом «Бабий Яр», проявив философский и ораторский дар.    

фото: Светлана Хохрякова

Илья Хржановский в Роттердаме. Январь 2020.

Online-мероприятия создают атмосферу присутствия. Зрители попадают  в дом, в котором при других обстоятельствах никогда бы не оказались. Илья  сидел на фоне    книжных полок, иногда курил (некоторые запреты обстоятельствами места и времени  теперь сняты). Библиотека за его спиной состоит  из где-то лежавших и полузабытых книг  дедушки и бабушки, которые извлечены на свет пару недель назад, когда Илья приехал из Киева, где работает над проектом «Бабий Яр»,  в Москву. В эти сложные дни он захотел быть поближе к родителям. Сейчас Хржановский  читает в основном литературу, связанную с проектом «Бабий Яр», «Черную книгу» Василия Гроссмана и Ильи Эренбурга. Формат разговора был задан смелый: стоишь на мавзолее и говоришь перед всем советским народом. 

Мы живем в опасное и неожиданное время, когда непонятно, что будет с миром и кинематографом. В тот вечер, пока мы слушали Илью и задавали ему вопросы,  пришло сообщение о том, что одна из киносетей России (а потом и другая), чтобы окончательно не погибнуть и поддержать сотрудников,  запустила доставку еды.  Илья Хржановский тоже порадовал «сидельцев»: вскоре  DAU увидят в Сети. Почти два года дирекция Московского международного кинофестиваля безуспешно пыталась решить проблему его показа в России на большом экране. Теперь  пандемия все расставила по местам. 

Мировая премьера 700-часового и наделавшего шума арт-проекта  о советском физике и лауреате Нобелевской премии  Льве Ландау (Дау, как его называли), роль которого  сыграл греческий дирижёр Теодор Курентзис,  состоялась больше года  назад в Париже. А в   феврале на  Берлинском кинофестивале представили два  фильма из 16-ти. С них и начнется показ. Это две из четырех картин, которым Министерство культуры РФ отказало в выдаче прокатного удостоверения  – «DAU. Наташа» и «DAU. Дегенерация». Затем покажут все фильмы и сериал, 700 часов отснятого материала, по которому можно будет путешествовать, как это было в Париже. Но если там мы смотрели рабочий материал, то теперь зрители увидят его в законченном виде. 

Поскольку действие происходит в замкнутом пространстве на территории секретного института, специально построенного на харьковском стадионе, то все это окажется близко зрителю, как никогда. «Сейчас мы находимся в условиях несвободы, заперты в своих домах. Мир сел под домашний арест» – сказал Хржановский.  Как в таких условиях спасаться? Его рецепт – жить полной насыщенной жизнью и  в радости, давать что-то другим,  не погружаться в дегустацию депрессии. Оказаться в воронке мрачнейшего ощущения от мира легко. Илья процитировал слова театрального режиссера Анатолия Васильева, сыгравшего роль директора секретного института Крупицы (в реальности – Капицы),  о том,  как тяжело быть  в радости, когда вокруг горе. 

Пока критики и первые зрители рассуждали весь год о фатальном насилии в этом  проекте, исходившем от режиссера, он, оказывается, создавал «историю про счастье». «Меня интересовала возможность человека быть счастливым» – рассказал Илья. У него была возможность выбора  – снимать DAU или экранизировать  «Райский сад» Хемингуэя, герои которого  поженились и отправились в путешествие по югу Франции, но их  счастье закончилось адом. Был ли Дау счастливым человеком?  Судя по фильму – скорее нет. По мнению Хржановского – да. Но он пошел дальше в попытке понять, что делать,  если у тебя все есть? Именно это и интересовало автора  на старте проекта, как и  феномен советского человека. Теперь   он рассуждает  о том, не исчезло  ли  этот тип как класс. Самого себя Илья к нему причисляет.  И не только себя. Он рассказал о ближнем круге:  «Моему сыну – 21 год, и он – советский человек. Моей дочери – пять лет. Она родилась в Лондоне, но тоже советский человек, потому что я и ее мама – советские люди».  Все вместе мы забыли о катастрофе как ежедневной реальности, хотя в мире постоянно происходят чудовищные события. Но наши страдания  не идут в сравнение с теми, что выпали на долю старшего поколения. Не зря Илья привел в пример  дедушку и бабушку, которые  жили в состоянии повседневной катастрофы. Война, голод, террор…Такое было время. 

Что же касается обвинений в деспотизме, исходящих, прежде всего от феминисток, российских в том числе (они написали жалобу в дирекцию Берлинале), а также в том, что Хржановский возомнил себя  богом, на них он  спокойно ответил: «Я не творец миров. Я – творец художественного пространства. Мы все знаем, что умрем, исчезнем навсегда, но  можем многое сделать. Я не думаю, что снимая о катастрофе, ты ее приближаешь. Ты ее предсказываешь». 

Работая над проектом «Бабий Яр» Хржановский понял, что люди не готовы говорить о катастрофе. Они гонят ее от себя. «Как кинематографист знаю, что никакого хорошего позитива без хорошего негатива не может быть.  Содержательно жить сложно.  Мы жили какое-то время в безудержном веселье, но назвать это радостью нельзя. Радость –  внутреннее состояние. Мне нравится время, которое случилось в мире. Это актуализация древних и вечных смыслов. Нам подарок выдан» – смело заявил он.  А потом добил окончательно, хотя подобные размышления приходили, наверное, в голову каждому:  «Человеку, как таковому, дан адский дар пандемии.  Современность подарила нам возможность посмотреть  на себя. Пушкин никогда себя не видел». Действительно, мы сидим перед экранами компьютеров, выходим в online, и нас (тех, кто интересен) бесконечно транслируют.  Физические тела – курящие, говорящие, записываемые и потом воспроизводимые – становится  бесконечным автопортретом каждого из нас. Духовное путешествие только разворачивается. По словам Хржановского, человек начинает понимать, кто он такой, и это может стать для него  катастрофой. То есть мы пришли к новому типу связи с собой.  Закрытость пространства создала новый уровень свободы, актуализировав важные смыслы.   

15-летняя работа над DAU   дала Хржановскому, как он считает, право заниматься проектом «Бабий яр». За это время с ним многое произошло: стал  больше любить людей, перестал их судить, стал мягче. Что-то случилось с душой, и пришло  другое понимания мира. Ушли люди, с которыми работал. Не дожил до парижской премьеры Владимир Ажиппо, сыгравший   представителя комитета госбезопасности, склонявший буфетчицу Наташу  к сотрудничеству.  До берлинских показов  скончался  живший в Лондоне медиа- художник  и друг режиссера Алексей Блинов. Не стало еще одной участницы – мамы единственной профессиональной актрисы  проекта  Радмилы Щеголевой.  

Работая над Бабьим Яром, Илья думал о тех  мальчиках, как он выразился,  совершавших адские поступки, расстреливавших людей, и не находил ответа на некоторые вопросы. Хотя сам жил в  Германии, хорошо  знает немецкий язык и культуру. «Бабий Яр» в его понимании – это история про холокост, но в гораздо большей степени  про людей. Хржановский вспомнил  о  законах  античной трагедии и   проклятии рода Кеннеди. Отец будущего президента США Джона Ф. Кеннеди,  будучи послом, не пропустил корабли с евреями, не дал им шанса на спасение, и над  кланом нависло  проклятие. Очередная трагедия, как мы знаем, случилась в апреле.     

Вокруг проекта «Бабий яр» продолжается полемика. Жесткую позицию занимает Украинский институт национальной памяти. Киевская пресса  сообщает, что финансируется проект российскими олигархами, хотя  не только ими. Но для Хржановского  Украина –  место, с которым он связан. Его мама родилась в Виннице, откуда  отец ее отправил  в Ташкент, когда началась война.  «Если бы не трагедия холокоста, я бы не родился» – говорит Хржановский. Под Винницей он  проводил много времени,  хотя родился и вырос в Москве, где давно уже  не живет. Предложение взяться за «Бабий Яр» –  из разряда тех,  от которых  невозможно отказаться. Свою задачу Илья Хржановский видит не в том,  чтобы поставить памятник, который тут же забудут. Важно создать место, где человек мог бы почувствовать обстоятельства  жизни.  «Это проклятое  место, и проклятие надо снять. В этом моя задача.  Бабий Яр – глобальная катастрофа. Это кристалл,  отражающий  множество событий, случившихся в мире» – сказал он. Посмотри, что получится. В любом случае  придется отвечать не за художественную удачу или неудачу, как  с DAU,  а за совсем другого масштаба смыслы.   

Источник: mk.ru

Leave a reply